«Если бы знала, то не рожала»: опубликованы последние откровения Жанны Фриске

С момента смерти певицы Жанны Фриске от рака мозга прошло уже больше 4 лет, но подробности жизни и смерти экс-солистки «Блестящих» до сих пор интересуют публику. На днях в Сети появились отрывки откровений исполнительницы, опубликованных в книге «Блестка», которую написал сценарист и друг покойной артистки Геннадий Куркин.

Жанна Фриске называла эту книгу своим последним желанием. «Я желаю, чтобы, когда придет срок, мой сын прочел ее и испытал всю мою к нему так и несбывшуюся материнскую любовь», — говорила певица. Она родила сына Платона за два года до смерти.

В книге идет речь о последних годах жизни Жанны, повествование ведется от лица певицы. Артистка рассказывает, как впервые узнала о своей страшной болезни — раке мозга, который проявился почти сразу же после рождения сына Платона. Тогда врачи сообщили экс-солистке «Блестящих», что именно беременность стала катализатором болезни, и впервые заставили Жанну пожалеть о материнстве.

«Сильно уставать я начала сразу после родов: стоять, лежать, думать, все было мучительно тяжело, через силу. Я чувствовала, как с тонким присвистом с каждым выдохом исходит из меня жизнь. Мы отправились к врачам, чтобы рассеять сомнения. И нам это вполне удалось — сомнений не осталось, мне прописали скорую и неизбежную смерть…»

Объяснила певица и то, почему сначала очень не хотела никому рассказывать о том, что умирает, потому что таким образом правда «становится необратимой», и это ее очень пугало. «И в самом деле, что мне было сказать? Привет! Отмените концерт, я умираю? Я не приеду на интервью, у меня рак? Я не участвую в корпоративе, к этой дате я буду мертва?» — цитирует отрывок из книги StarHit.

Фриске вспоминала, как они с Дмитрием Шепелевым готовили обращение к телезрителям, которые за считанные дни соберут для звезды крупную сумму на лечение. Мужчина с трудом смог записать видео, в котором впервые рассказывал о болезни своей возлюбленной. Он несколько раз останавливался, потому что его душили слезы. Телеведущий плакал навзрыд как мальчишка, отвернувшись и размазывая слезы кулаком по лицу.

Жанна, по ее признанию, тоже мечтала зареветь, но не могла. «Тот, кто не умирал, не поймет. Это острое, постыдное, уродливое двухголовое чувство, любовь и зависть уходящего к остающемуся», — признавалась звезда.

На родине певице сразу сообщили, что спасение невозможно. Поэтому она отправилась в Нью-Йорк, где ей предложили экспериментальное лечение. «После месяцев «невозможно» по России и всему миру именно здесь завтра мне скажут «возможно», и, участливо наклонившись к самому лицу — я стала плохо видеть — зачем-то громко и четко артикулируя слова, спросят — «Мадам Фриске! У нас есть для вас экспериментальное лечение. Что скажете?»

Черт возьми! Что я скажу? Скажу, что…

…если бы знала что роды могут спровоцировать болезнь, то не рожала бы вовсе, и сейчас сидела бы у океанской волны и пила розе из горла, и смеялась бы над утопающим американским Солнцем — эй! эй, смотри, я тоже звезда!

…что хочу заняться любовью в примерочной магазина, в кино, и на заднем сидении такси.

…хочу тратить деньги не раздумывая, зная, что заработаю еще, и шутить, и, покачивая босоножкой на пальцах ноги, влюблять в себя одним взглядом.

…хочу выучить французский.

…хочу носить красивые платья, легкие, что соскальзывают на пол от одного движения плеча, и — ах! — что бы это было за движение!

… что мое ежедневное меню — и это помимо препаратов химиотерапии — лист формата А-4: противорвотное, противосудорожное, снотворное, что-то для желудка и от печени, плюс гормональные, а я хочу сезонных устриц и икры.

…что поредели, начали выпадать мои чудесные волосы — как поваленное бурей дерево я облетаю листьями, понимая, что весны больше не будет.

…что это удивительно, как мало нам нужно, чтобы преисполниться самой немыслимой и безотчетной из надежд, когда дело касается жизни и смерти.

Что я скажу? Я скажу — Yes! Thanks so much! — и впервые за долгие месяцы усну с улыбкой на губах.

Нет, конечно. У них ничего не получится. Они откроют и закроют меня, добавив лишь шрам, и несколько дополнительных блюд к моему химическому меню, но некоторое время я все же проживу надеждой.»