Единственный сын Иосифа Кобзона о нелегкой судьбе ребенка великого артиста

Андрей Иосифович Кобзон родился в 1974 году, матерью его стала третья супруга певца – Нинель (Нелли) Михайловна. Спустя два года на свет появилась и сестра Наталья. Со школы парень активно занимался музыкой, но петь не хотел принципиально – чтобы не сравнивали с отцом. Андрей стал хорошим ударником и одно время являлся руководителем клуба «Джусто» (в 1990-х), работал в составе группы «Воскресение». Однако спустя некоторое время Кобзон-младший ударился в рестораторство.

В интервью Андрей рассказал, из-за чего не общался с папой несколько лет и почему второго Кобзона на сцене не будет…

– Тяжело носить фамилию Кобзон?

– Признаюсь, соответствовать своей фамилии мне удавалось не всегда… Я прекрасно помню момент, когда четко осознал, кто мой отец. Мне было три года, и я в чем-то провинился. Тогда мне папа дал понять, что Кобзон – это не просто фамилия, используя современный сленг, это бренд, который создавал он. Любая моя история ассоциируется лично с ним, и позорить его я не имею права, потому что ничего для того, чтобы она стала известной, я не сделал. Так что уже в три года я начал задумываться о том, что у меня фамилия непростая.

– Известный факт, что ты в первую очередь не ресторатор и бизнесмен, а одаренный барабанщик!

– Природа меня, конечно, не так щедро, как папу, наградила талантами, но у меня хороший слух. Этого было достаточно, чтобы отдать меня в хор в 4 года. И чтобы я стал его солистом. Хотя родители готовили мне иную судьбу, поэтому я ходил еще и в английскую школу. Там я проучился три дня! А потом к нам домой пришел Владимир Спиваков и жестко поговорил с отцом: «Что же ты делаешь? Ты губишь таланты ребенка! Сам стал музыкантом, а ему не позволяешь». Но папа не был против, он просто не видел во мне никаких талантов. К тому же мама очень хотела, чтобы я учился в английской школе, делал карьеру дипломата. Но после разговора со Спиваковым папа у меня спросил, на чем я хочу играть. Я ответил, что только на барабанах. Он съёрничал: «Лишь бы не духовик!» – ведь в музыкальном мире над ними шутят, мол, мозги свои выдувают и особым умом не отличаются.

– У вас с отцом складывались по жизни непростые отношения. Почему же у вас возник конфликт?

– Нестыковка в отношении к жизни – оно у нас с ним разное. Если у него установка прожить жизнь и умереть на работе, то я думаю, что работа нужна для того, чтобы жить, а не жизнь ради работы. Я ценю в жизни те моменты, когда я могу позволить себе лениться. А его это раздражает. К примеру, он никогда не понимал Муслима Магомаева. Достаточно жестко осуждал его за то, что тот якобы халатно относился к своей карьере. Будучи суперизвестным и талантливым певцом, Магомаев мало гастролировал. Когда у Муслима спросили, почему так происходит, он честно ответил: «Я не люблю много работать!» А папа даже на отдыхе давал по 4 концерта в день! Совершенно другой склад – и вот в этом мы с ним разные. Я люблю зимой отдыхать в Таиланде. А папа не понимает, как это можно целый месяц ничего не делать. Он все для себя решил еще в детстве – и с этой колеи ни на шаг не сходит. И безусловно, он добился, чего хотел, благодаря своему характеру.

– Вы, наверное, часто ругаетесь?

– Не часто, но сильно. Пару раз вообще по полгода не разговаривали друг с другом. У меня ведь тоже непростой характер, я тоже очень неуютный, только не такой резкий, как папа. Я могу ему какую-то претензию не сказать, он же не смолчит – обязательно выскажет. Я все-таки во многом похож на маму: у нее отличительная черта – дипломатия. Первый раз мы сильно поругались в мои 17 лет – у меня тогда был переходный возраст, я хотел что-то доказать. И мы с ним не общались. Не так давно он сделал мне замечание по поводу моего бизнеса, и мы опять разругались вдрызг.

– Были в жизни моменты, когда ты бедствовал?

– Были. С голода я, конечно, не умирал, но не мог позволить себе купить то, что хотел. И в этих случаях по стечению обстоятельств отец мне не мог помочь, так как в первом случае мы с ним были в ссоре, а второй раз он был в коме (в 2001 году во время операции у Иосифа Давыдовича началось заражение крови и он впал в кому на 15 дней. – Ред.). Тогда мне пришлось пережить столкновение с реальностью один на один.

ЧТОБЫ ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ, ПЕРЕЙДИТЕ НА СЛЕДУЮЩУЮ СТРАНИЦУ: